Вадим Темкин (vmtcom) wrote,
Вадим Темкин
vmtcom

Мой вклад в большую литературу.

Новый роман Елены Катишонок «Когда уходит человек» вчера пришел из типографии и первые экземпляры попали в руки людей, не причастных к «производственному процессу». Так что мне уже можно о нем писать.

В 1927 году построили дом на тихой улице безымянного города неназванной балтийской республики (но мы то знаем, что это Рига). Заселились туда «представители среднего класса» – учителя, доктора, анитквар, нотариус, офицер – латыши, русские, евреи. Жили без особых приключений. Потом пришла Советская власть, затем и вовсе рядом прошла стена гетто; и снова Советы, и опять Республика. Жильцы менялись: рожали детей и умирали; въезжали по прописке и не совсем; уезжали по своей воле, и не по своей - в соседний район, и в места не столь отдаленные, и на историческую родину. Даже дворник с видом английского профессора оказался не вечен. Об этом доме, об этих людях, об этом времени – роман Елены Катишонок «Когда уходит человек».

Две первые книжки Катишонок обозвали «семейной сагой»; интересно, как определят жанр этой? Эпопея? Да вроде ничего эпического нет, ну там оккупация, война – по мелочам. Ну да, больше шестидесяти лет прошло между началом и концом – но какие-то годы и даже десятилетия пробежали неописанными. Ну да, больше пятидесяти персонажей, две собаки, и кошка Гойка (без обмана, я прочитал уже месяц назад, а сейчас просто стал зажимать пальцы – пятьдесят вспомнил за две минуты, как живых людей) – но автор не рассказал нам какого цвета у них глаза, а какой формы нос. Да и вообще, в книге меньше 350 страниц – какая, нафиг, эпопея? Ну да ладно, критики и литературоведы разберутся.

Те, кто книгу не прочел (а в момент, когда я это пишу, таких - все население Земли минус три человека) предыдущий абзац может напугать – но это не репинское «Заседание госсовета», и даже не Босх или Брейгель с огромным количеством детально прорисованных персонажей. Манера письма здесь скорее импрессионистская – ни одного лишнего мазка, ни одного украшательства. Полотно цельное – каждый герой живет и дышит, герои и сюжетные линии переплетаются многими, и часто неожиданными способами – но это не часовой механизм, нет ощущения «сделанности». Да, закопанный пистолет выстреливает, и потерявшиеся любовники могут вдруг встретиться – но и тогда взаимодействие происходит не по законам детектива или мелодрамы, а по законам жизни. В книге нет главного героя – единственный персонаж присутствующий от начала до конца – это Дом. (Да, Дом – это персонаж или, скорее, античный хор, наблюдающий и иногда описывающий свои наблюдения читателю; но нет, никакого сюрреализма: хотя дому хочется встать на цыпочки, чтобы разглядеть городскую башню – никаких глупостей – разве что зеркала иногда показывают старые отражения, но ведь это же так естественно.) Но и Дом – не главный герой, в романе многое происходит и за пределами дома, а кое что - за пределами Города, и даже за пределами Республики.
Самое главное в романе – это цельность полотна, при напрашивающейся мозаичности; это живые люди и чувства и действия, при том что мы нечасто слышим диалоги, и еще реже внутренние монологи; это сила мелкой детали, жеста, или слова – и то что автор не держит нас за дураков и не разжевывает нам смыслы и значения. И еще – не смотря на то, что в книге происходит много страшного – в ней нет монстров. Потому что монстры бывают только на карикатурах, а здесь и кагэбэшник, и штурмбанфюрер СС, и даже дама из жилуправления – все-таки люди, делающие зло из желания выслужиться, боязни попасть на фронт, или просто из лени – плохие люди, но не монстры. И нет святых. И при этом все совершенно не розовое, скорее наоборот, но все черное делается или живыми людьми, которых простить нельзя, а понять - можно; либо уж совсем черными людьми, которых видишь только издалека.

Кто-то, наверняка, осудит роман за то, что в нем нет чернушества. Я не отношусь к числу людей, которые автоматически считают грязными тексты о грязном. Но здесь страшное есть, а грязного нет. Если говорит об осуждении, то я не удивлюсь если предвзятые читатели найдут в романе: восхваление латвийского национализма или анти-латвийскую направленность; сионизм или анти-семитизм; про-советскость или антисоветизм; про-германизм и анти-германизм; и что угодно еще. Пусть им.

А причем здесь я? На шестой странице, после посвящения и перед эпиграфами написано: «Спасибо Вадиму Тёмкину, оказавшему мне неоценимую помощь и поддержку блестящей эрудицией и глубоким знанием фактографического материала. Автор»

История здесь такая. Когда первый роман Лены («Жили-были старик со старухой») выдвинули на Русского Букера, в Литгазете появилась в целом весьма положительная рецензия, большая часть которая при этом осуждала анти-историчность книги. Мог ли старовер ходить в бордель или быть коммунистом, могли ли немцы ходить к русскому зубному технику, и насколько толерантными могли быть люди – это основа текста рецензии. Нет, автор рецензии не нашла никаких фактических ошибок, просто картина книги не соответствовала однозначно тому представлению о мире, которого девушка не застала ни по времени, ни по месту. Заканчивалась эта рецензия словами: «Это – художественно правдиво, и эту вечную правду в таких вот трогательных словах можно прочитать только у Елены Катишонок. А историю будем изучать по другим источникам.» На самом деле, хотя «Старики» и следующий роман («Против часовой стрелки») это вовсе не история лениной семьи, все повороты сюжета там либо видены автором, либо слышаны от реальных людей, либо читаны в реальных документах или воспоминаниях.

С другой стороны, когда я читал раннее издание одного из романов, я заметил фактическую ошибку (которая получилась из-за какого-то стилистического исправления) и рассказал о ней Лене. Ни один другой читатель этой ошибки не заметил, а в следующих изданиях ее исправили. Так что в этот раз, еще когда Лена писала книгу, она меня пару раз просила найти какие-то факты, а перед тем как отправлять рукопись издателю попросила меня проверить текст. И я его очень внимательно проверил. В романе, описывающем больше шестидесяти лет истории, мы изменили десяток мелочей (и то, часть из них были сознательными заменами имен и названий, в которых я настоял на «историзме»). Меня поразило насколько точны были все детали, на проверку которых я потратил много усилий. В каком году и в каком городе был напечатан предвоенный роман Сирина? Сколько в пятидесятые стоила «Победа»? (Попробуйте-ка погуглить «цена Победы»!) Какие кинофильмы крутили перед войной? В каком году издавали моноготомник Голсуорси? Все было точно. Пусть только какой-нибудь рецензент снова напишет «а историю будем изучать по другим источникам»!

А вот благодарность мне останется в книге, которую, я убежден, будут читать долгие годы много людей (московское издательство «Время» уже взялось ее печатать нормальным тиражом). Как тут не загордиться?
Tags: Катишонок
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments